Протоны против рака — Парламентская газета

0
7

Высокоэнергетические низости

Наукоград Протвино, тихий городок весь в соснах на берегу Оки, первые годы своего существования был секретным объектом – не обозначался на картах и назывался Серпухов‑7. Потому что под землей здесь находятся сразу несколько ускорителей, самый большой из которых – с диаметром кольца 21 км – так и не был достроен.

Эксперименты проводятся на кольце диаметром 100 м, рассказывает сотрудник института. На самом деле ИФВЭ занимается вещью еще более сложной, чем протонная терапия, – здесь исследуется углеродное излучение, имеющее некоторые медицинские плюсы по сравнению с протонным.

А маленькие ускорители –≪маленькие≫ даже в понимании физиков‑ядерщиков – для него не подходят. Но проблемы углеродной и протонной терапии во многом схожи – нужна система управления пучком, точного наведения, регулировки его энергии.

И все‑таки соседи-ученые друг с другом принципиально не общаются. ≪Не знаю, чем занимается Балакин, он не раскрывает своих данных≫, – сухо говорит сотрудник ИФВЭ. ≪Ускорительное≫ коммьюнити – одно из самых общительных.

А вот Балакин практически не публикуется в профильных изданиях, не делится информацией≫, – подтверждает Полозов из МИФИ. ≪Да! Я молчу. Потому что у всех институтов – в Москве, Питере, Дубне, Троицке – свои проекты в протонной терапии, все хотят получить деньги и приводят доводы.

Один раз я что‑то сказал – и все стали эту фразу повторять. Если у всех будут аргументы, похожие на мои, я никогда не смогу пробиться≫, – решительно заявляет Балакин. Но его конфликт с коллегами объясняется не только наукой.

Офис ее находится в одноэтажном здании на опушке леса, принадлежащем физико‑техническому центру (ФТЦ) ФИАН. Здесь стоит один ускоритель.

А их производство находится в полутора километрах, на территории за двойным забором с колючей проволокой – наследие Серпухова‑7.

Тут, тоже среди сосен, большой довольно чистый производственный ангар, который Балакин арендует у родного ФИАН (цену аренды он не помнит).

А прямо за стеной ангара, как в бывшей коммунальной квартире, поделенной пополам, начинается территория ИФВЭ. Когда‑то ≪физики высоких энергий≫ владели всей этой территорией, но пришлось поделиться с ФИАН – у Балакина, признается он, нашелся старый товарищ в министерстве, который и решил проблему. ≪Квартирный вопрос≫ поссорил многих куда более близких людей, и такие обиды не забываются.

Балакин почти все детали для ускорителей изготавливает своими силами. В большом цеху рабочие отливают металл для магнитов, шлифуют и собирают пластины в пакеты. В соседней комнате двое фрезеровщиков настраивают довольно допотопного вида станки (списанное наследство ФИАН).

Иногда очень много работы, а сейчас, например, не особо, говорит один из них. За все годы существования ≪Протома≫ здесь было собрано четыре ускорителя – как Балакину удается занять сотрудников в остальное время, откуда деньги на зарплату и прочие расходы?

Владимир Балакин все организовал четко и разумно. Небольшая часть из 270 сотрудников ≪Протома≫ работает только на Балакина, а 200 совмещают работу в ФИАН и в ≪Протоме≫. Финансы тоже, как и в случае института Будкера, работают совместно.

Протоны против рака - Парламентская газета

По данным системы Spark, ≪Протом≫ за последние годы получил два государственных контракта по 525 млн рублей: один на изготовление стендового образца ускорителя ионов, другой – на размещение этого самого ускорителя в здании ФТЦ ФИАН в Протвино.

Он принадлежит институту, но стоит в Протвино у Балакина. А деньги, по его словам, он нашел сам, ФИАН выступил промежуточной инстанцией. ≪Чтобы найти средства на продолжение работ, я отправился в Госдуму≫, – рассказывает Балакин.

Идея, в его изложении, выглядит просто: накануне внесения поправок в бюджет он достал пропуск в Госдуму – помог депутат, избранный от округа, куда входит Протвино, – и на приеме у каждого депутата просил денег на свою разработку, лучшее средство для лечения рака, которое нужно как можно быстрее доработать и начать производить в массовом порядке.

Поправка прошла. Далее, правда, была новая череда несправедливостей –по Балакину, один раз ≪его≫ деньги обманным путем получили коллеги из Троицка, убедив законодателей, что в документ вкралась ошибка, и вместо ≪наукоград Протвино≫ следует читать ≪наукоград Троицк≫. Но поддержать работы над проектом все же удалось. И тут, наконец, появились иностранцы.

Где жители Москвы могут пройти протонную терапию?

Казалось бы, кому на мировом рынке нужна полукустарная на вид российская разработка, если есть продукция IBA и других известных компаний. Но хотя протонная терапия была изобретена больше полувека назад, рынок зыбок и обещает новые возможности тем, кто угадает правильный путь.

Неизвестно, как надо и как лучше: каждый физик‑ускоритель продвигает свою идею и доказывает, что надо только так и больше никак. Например, как разгонять протоны – по прямой или по окружности? Профессор МИФИ Владимир Беляев продвигает идею линейного ускорителя.

Линейный ускоритель лишен этого недостатка, и к тому же там другое, более высокое качество пучка, объясняет Беляев, но таких ускорителей пока не существует.

МИФИ совместно с ОАО ≪Медицина≫ в конце мая представили этот проект на конференции Startup Village в Сколково. Но в линейном ускорителе частицы надо разогнать на очень небольшом отрезке, это создает новые проблемы.

Его‑то компания использует для ускорения циклотрон. Балакин же делает ставку на синхротрон – отличия его от циклотрона без хорошего знания физики уже не понять, но доказательств, что именно за синхротронами будущее, тоже немало.

Например, они требуют гораздо меньше электроэнергии. У Балакина было чем заинтересовать американцев: больше 30 патентов – автор Балакин, и только у одного два автора – сам Балакин и его коллега, приехавший с ним из Новосибирска.

Новые идеи позволили сделать устройство ≪на порядок дешевле≫. В стандартных лечебных комплексах IBA больной лежит, а луч вращается вокруг него, чтобы по очереди ≪выстрелить≫во все точки опухоли (в последних образцах программ компьютер создает 3‑мерную модель опухоли, а источник протонов постепенно заполняет ее обработанными точками, пока не заполнит всю).

В синхротроне ≪Протома≫ больной сидит, поэтому в дополнение к вращению луча можно вращать и самого больного, так дешевле. Но насколько удобно? Балакин говорит, что таким образом достигает гораздо большей свободы в выборе угла облучения.

Но его коллеги сомневаются в идее вращать человека. Другие ноу‑хау связаны, например, с меньшим предварительным разгоном частиц. ≪Не уверен, что при такой энергии устройство сможет лечить живое существо крупнее мыши≫, – размышляет российский медицинский инвестор, близкий к рынку лучевой медицины.

Пока никто не знает, как должен быть устроен идеальный медицинский ускоритель протонов для лечения рака, продолжается эпоха экспериментов, многое зависит от активности разработчика и его умения продвигать продукцию.

С частным российским инвестором у Балакина пока не получилось: создатель сети диагностических центров Аркадий Столпнер рассказал VM, что обдумывал вариант покупки ускорителя у ≪Протома≫, но отказался от сделки, потому что на просьбу поближе познакомиться с установкой, то есть поучаствовать в экспериментах, Балакин, ревниво оберегающий от посторонних глаз свои идеи, предложил сначала заключить контракт и внести серьезную предоплату.

Балакин, впрочем, утверждает, что такого не было. В США ≪Протому≫ помогает с продвижением его американский дистрибутор – Protom International. Результат: госпиталь в городе Флинт штата Мичиган приобрел установку Балакина – цена, если устройство было аналогично тому, которое предлагалось Столпнеру, должна была составить примерно $10 млн [Балакин счел вопрос VM о цене неприличным].

В Америке его дооборудовала местная компания, а в Словакии он так и стоит в ожидании, когда ≪Протом≫ поставит медицинскую часть. ≪Обещал им установку целиком и обманул≫, – злорадствуют коллеги. ≪Со словацкого госпиталя мы вообще не брали денег за синхротрон, там другая форма сотрудничества≫, – парирует Балакин.

Но денег ≪Протому≫ сейчас катастрофически не хватает – срочно нужны новые заказы. ≪Через месяц у нас будет американская лицензия на наше устройство, это даст возможность получить новые заказы≫, – храбрится Балакин.

≪Мы надеемся получить сертификат к осени, – рассогласованно с Балакиным заявляет представитель Protom International. А тендер на второй протонный ускоритель в Массачусетсе действительно завершается, итоги должны подвести буквально на днях. По информации из ≪Протома≫, он предложил ускоритель за $18 млн.

Интересно, что даже сотрудник IBA не исключает победы ≪Протома≫: ≪Там [в массачусетской клинике.–VM] проблема в том, что очень ограничено пространство для установки, тесно, а синхротрон, в отличие от циклотрона IBA, довольно легко разбирается≫.

Однако при всей своей относительной дешевизне и прочих потенциальных преимуществах и синхротрон Балакина, и линейный ускоритель МИФИ проиграли на своем поле целых $200 млн – в эту сумму обойдется бюджету установка ускорителя IBA в Димитровграде (Ульяновская область).

≪На IBA работает много ребят, которые начинали в Димитровграде, – говорит Сергей Полозов из МИФИ. – А внутри страны до сих пор нет общепринятого ускорителя для протонов и идут споры о преимуществах протонной терапии.

источник

Мозг двойного назначения

Владимир Балакин родился на Алтае в селе Каяушка, получил образование физика‑ядерщика и работал в Институте ядерной физики им. Г. И. Будкера (ИЯФ) в Новосибирске. Был, кстати, учеником самого Будкера, который и увлек его идеей медицинского протонного ускорителя.

Прежние ускорители были огромными подземными сооружениями диаметром в десятки и сотни метров. Медицинское использование у них могло быть только вторичным, дополнительным. Балакин же мечтал о маленьком, компактном устройстве.

В ИЯФ заниматься приходилось совсем другим, но ноу‑хау Балакина с тех пор неоднократно испытано – сочетать дело жизни с основной работой, финансово подпитывая первое за счет второго.≪Моя лаборатория работала по заказу военных, – объясняет Балакин, – но угол в помещении я выделил для опытов с протонным ускорителем≫.

В целом, по его словам, установка была готова еще в Сибири. Даже маленький ускоритель – это многотонное сооружение. Переезжая в конце 1980‑х в подмосковное Протвино, Балакину пришлось оставить свое детище в Академгородке.

≪Но все, что нужно, у меня было при себе, вот здесь≫, – Балакин без лишней скромности тычет себя пальцем в лоб. Финансовая история ускорителя меж тем продолжалась: из федерального бюджета 2001 года 17 млн рублей выделено филиалу ИЯФ Будкера в Протвино на строительство протонного терапевтического центра и еще 3 млн – на лабораторный корпус.

Так в Протвино появился первый ускоритель Балакина – устройство нескольких метров в поперечнике с большими желтыми магнитами по окружности.Балакин неплохо выстроил производственную схему – но, кажется, никогда особенно не умел строить ровные отношения с коллегами.

Протонный ускоритель в Обнинске

Вроде бы он договорился, что работа над его установкой в новосибирском Академгородке продолжится, а он будет ею руководить из Протвино, – но через несколько лет все остановилось. Хуже того – неожиданно ученый узнал, что в ИЯФ приезжала японская делегация и, по слухам, ей собираются отдать его, Балакина, разработку.

Он не стал обсуждать и разбираться, но и не дал себя в обиду: отправил группу своих сотрудников в Новосибирск, те разобрали ускоритель на части и порезали до такого состояния, что никакого ноу‑хау уже невозможно было обнаружить.

≪Очень толковый специалист, но он просто не слышит коллег, даже когда говорят люди, имеющие опыт в протонной терапии и действительно желающие помочь, – вздыхает доцент МИФИ (кафедра электрофизических установок) Сергей Полозов. – Владимир Егорович со многими поссорился≫.